Previous Entry Поделиться
Отношения с властю в России
vcxpou

Трудно найти менее кликабельнуюновость, чем «на Кавказе напали на правозащитников и журналистов». Это что-тоиз середины или конца девяностых, когда такие новости шли потоком и вызывали влучшем случае встречный вопрос – чеченцы или федералы? Посадили в зиндан илиувезли в Чернокозово? Слово «правозащитник» – оно вообще откуда-то оттуда, изновостей про Сергея Ковалева, а журналисты, идущие через запятую с этими правозащитниками– совсем не те кумиры миллионов, на которых телезритель любит смотреть в прайм-таймПервого канала. Вот Елена Масюк – уже почти двадцать лет не занимается Кавказом,член СПЧ, автор многих фильмов, а и сейчас, если произнесешь где-то ее имя, кто-нибудьобязательно спросит – «Та самая?» Или Андрей Бабицкий – как ни сражайся онсейчас за Донбасс, как ни воюй с украинцами и либералами, все равно он навсегда– «тот самый».

Поэтому, наверное, надо как-тоотдельно объяснять, что нет давно ни тех чеченцев, ни тех федералов, и чтоправозащитники поколения Ковалева – это уже давно не совсем то, что комитетИгоря Каляпина, а на смену ушедшим в СПЧ или еще куда-то в истеблишмент или напенсию журналистам девяностых и даже нулевых пришли двадцатилетние, бывшиедетьми во время первой и второй войны, и сегодня живущие совсем не в тойсистеме координат, которая въелась в сознание людей постарше словами «Минутка»,«зеленка», «Чернокозово» и «федералы».

Чечня десятых годов – королевствоРамзана Кадырова, представление о котором нетрудно составить, сначалаознакомившись с его Instagram, а потом почитав что-нибудь, скажем, обубийстве Немцова или вообще о нравах бойцов местного МВД, этого странного плоданасильственной любви «чехов» и «федералов» двадцатилетней давности. Чечнясейчас – это не война, Чечня сейчас – это дистиллированный и упакованный вмрамор мир, но бывает такой мир, который как минимум не лучше войны, когда накаждом лице написана какая-то неприятная и страшная тайна, а из-под мраморараздаются стоны и сочится кровь, которую каждое утро кто-то смывает своейзаботливой рукой.

Звучит пафосно, но как иначе? Этистоны и эта кровь – предмет профессионального интереса молодых юристов откуда-тоиз провинции, чаще всего с Волги, потому что их руководитель Игорь Каляпин (вкадыровском инстаграме часто звучит имя нарицательное – «каляпины»; автор имеет в виду «враговРоссии», «шайтанов» и прочих, кто на самом деле враг – прежде всего ему, привыкшемуза годы царствования к беспрекословному подчинению подданных и умилениюприезжих) нижегородец, человек призывного возраста времен первой войны, совсемне тот «Лев Щаранский», над которым любят посмеяться патриотически настроенныеидиоты из соцсетей. Каляпин больше похож на героя не диссидентского движения, ноголливудского кино, какое-нибудь «Миссисипи в огне», с той только разницей, чтоза голливудскими героями, приезжавшими выяснять страшные тайны отдаленныхштатов, чаще всего стоял как минимум Гувер, а за Каляпиным – только миссияправозащитника XXI века и симпатии двадцатилетнихжурналистов, привыкших получать от него такой эксклюзив, которого не даст ниодин официальный пресс-тур в Грозный. Эти журналисты ехали с людьми Каляпина изингушского аэропорта в Грозный, и автобус, в котором они ехали, был разгромлени сожжен боевиками из автомобилей 95 региона. Журналистов, в томчисле иностранных, били палками и досками, в автобусе сгорали их паспорта итехника. В это же самое время офис каляпинского комитета в ингушском Карабулаке(он переехал туда не так давно после разгрома офиса в Грозном, существовавшегомного лет) громили вооруженные люди в камуфляже. Россия, 2016 год.

Скопческие нормы журналистской этики, сложившиесяу нас намного раньше наступления нынешней прекрасной эпохи, не позволяют прямообвинить в этом преступлении боевиков из чеченских силовых структур, а всеобщаялюбовь к пелевинской картине мира располагает к тому, чтобы рассуждать, чтоесли что-то выглядит как кошка и мяукает как кошка, то на самом деле это некошка, а черный пиар, чтобы кого-то подставить.

Мотивации «не подставляться» в современной России не бывает – люди, облеченные властью, деньгами и силовым ресурсом, обожают подставляться

Действительно, сейчас, на фонеслухов о том, что заканчивающийся срок пребывания Кадырова увласти оказался для него не просто формальностью, скандал (международный, ведьсреди пострадавших – двое иностранцев) с публичными врагами Кадырова, да еще наингушской территории (а все знают о напряженных отношениях чеченских иингушских властей) выглядит очень неприятной для Кадырова новостью. Но стоитпомнить, что за все постсоветские годы ни разу не было такого преступления, которое,будучи раскрытым, оказалось бы чьей-то многоходовкой, «чтобы подставить» – унас об этом много говорят, но реального материала на эту тему нет, и реальныморганизатором преступления чаще всего оказывается именно тот, на которогодумали, что нет, он не стал бы так подставляться. Вообще, мотивации «неподставляться» в современной России не бывает – люди, облеченные властью, деньгамии силовым ресурсом, наоборот, обожают подставляться, потому что безнаказанность– это важнейшее их свойство, может быть, они только ради него, а вовсе не радиденег, и не уезжают из России, потому что только здесь им будет позволено житьтак, как они хотят – с золотыми пистолетами и прочим.

И поэтому если сейчас, после новостейс чечено-ингушской границы, кому-то кажется, что вот теперь-то начнется –гоните от себя это чувство. Ничего не начнется. Будет традиционное «я не знаю»от Пескова, традиционное «следствие разберется» от Маркина, традиционные утечкиот ФСБ через «Росбалт», и дальше тихое затухание скандальной истории – черезсутки любой скандал у нас всегда становится тише, через двое суток – еще тише, итак далее до полной тишины. Просто у нас так заведено, просто такая жизнь.

Коллеги из «Медиазоны», The New Times и других СМИ, пострадавшие при атаке боевиков на тотавтобус, нуждаются сейчас в поддержке, и случившееся, как и всегда, станетотличным тестом на солидарность, который, тоже как всегда, пройдут не все СМИ ипрофессиональные организации. Это их дело, конечно, а наше дело – просто иметьв виду, что Россия 2016 года – страна, в которой можно остановить автобус сжурналистами и правозащитниками, всех избить, автобус сжечь. Не говорите«автобус сожгли на границе Ингушетии и Чечни», говорите – «автобус сожгли вРоссии», это важно.

источник


Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.

?

Log in